Сага о вёльсунгах

Book design is the art of incorporating the content, style, format, design, and sequence of the various components of a book into a coherent whole. In the words of Jan Tschichold, "Methods and rules that cannot be improved upon have been developed over centuries. To produce perfect books, these rules must be revived and applied." The front matter, or preliminaries, is the first section of a book and typically has the fewest pages. While all pages are counted, page numbers are generally not printed, whether the pages are blank or contain content.

Глава XI. О последней битве короля Сигмунда и о том, как ему пришлось вновь отдать свой меч
Был некогда король по имени Эйлими, могущественный и прославленный. Дочь его звали Хьёрдис, и среди женщин не было равной ей ни красотой, ни мудростью. До Сигмунда дошли вести о ней, и он узнал, что она достойна стать его женой, даже если бы ему не довелось найти другую.
И отправился он ко двору короля Эйлими, который был готов устроить для него великий пир, если только гость прибудет не как враг.
Между ними обменялись посланиями, и оба заверили друг друга, что нынешнее путешествие совершается с мирными намерениями, а не ради войны. Поэтому пир устроили с великим размахом, и собралось на него множество людей. Повсюду устраивали торжища в честь короля Сигмунда, и всё прочее делалось для того, чтобы облегчить и сделать приятным его путь. Так он прибыл на пир, и оба короля воссели в одном чертоге.
Туда же явился король Льонги, сын короля Хундинга, который также добивался руки дочери короля Эйлими.
Король понял, что оба гостя прибыли ради одного и того же, и подумал, что тому, кому не удастся добиться своего, следует ожидать войны и смуты. Тогда он обратился к дочери и сказал:
— Ты мудрая женщина, и я уже говорил тебе, что только ты сама должна выбрать себе мужа. Выбирай же между этими двумя королями, и моё решение будет таким же, как твоё.
— Трудный и тревожный выбор, — ответила она. — И всё же я выберу того, чья слава велика, — короля Сигмунда, хотя он уже весьма преклонных лет.
Так она была обручена с Сигмундом, а король Льонги удалился.
Затем Сигмунд женился на Хьёрдис, и с каждым днём пир становился всё пышнее и великолепнее, чем накануне. После этого Сигмунд вернулся домой, в Хуналанд, и король Эйлими, его тесть, отправился вместе с ним. Король Сигмунд вновь принялся за надлежащее управление своим королевством.
Но король Льонги и его братья собрали войско, чтобы напасть на Сигмунда. Во всех делах им обычно сопутствовала неудача, и теперь эта обида жгла их сильнее прежнего. Они желали одолеть могущество и гордость рода Вёльсунгов.
Они пришли в Хуналанд и послали королю Сигмунду весть, что не станут нападать на него исподтишка и полагают, что он едва ли станет трусливо уклоняться от встречи с ними.
Сигмунд ответил, что выйдет им навстречу и примет бой, и собрал своё войско. А Хьёрдис увели в лес вместе с одной служанкой; с ними отправили и большие сокровища. Там она и оставалась, пока шло сражение.
Викинги во множестве сошли со своих кораблей — казалось, их невозможно было одолеть числом. Король Сигмунд и Эйлими подняли свои знамёна, и боевые рога возвестили о начале битвы. Сигмунд велел трубить в тот самый рог, который некогда принадлежал его отцу, и подбадривал своих людей, призывая их вступить в бой. Но войско его было гораздо малочисленнее вражеского.
Сражение разгорелось жестокое и кровавое. Хотя Сигмунд был уже стар, он сражался с величайшей отвагой и неизменно находился впереди своих воинов. Ни щит, ни кольчуга не могли устоять перед ним: в тот день он пробивался сквозь ряды врагов, и никто не мог предугадать, чем закончится битва.
В воздухе летели многочисленные стрелы и копья. Благодаря предсказаниям своих прорицателей Сигмунд оставался невредимым. Никто не смог бы сосчитать всех, кто пал от его руки, — обе его руки до самых плеч были залиты кровью.
Но когда битва продолжалась уже некоторое время, в сражение вступил человек в синем плаще, с надвинутой на голову широкополой шляпой. Он был одноглаз и держал в руке копьё.
Незнакомец направился прямо к королю Сигмунду и выставил перед ним своё копьё. Сигмунд с силой ударил мечом, но клинок пришёлся на копьё и раскололся надвое.
С этого мгновения бойня и смятение обрушились на сторону Сигмунда, ибо удача короля покинула его. Его воины один за другим падали вокруг него. Король не щадил себя и, напротив, продолжал подбадривать своих людей. Но, как гласит пословица, одному не одолеть многих.
Так пал в этой битве король Сигмунд. Вместе с ним в первых рядах сражавшихся погиб и король Эйлими, его тесть, а также большая часть их воинов.
Источник: William Morris и Eiríkr Magnússon, The Story of the Volsungs and the Niblungs, 1870, глава XI.

Продолжаем по порядку. Следующая — глава X «Саги о Вёльсунгах». Буду сохранять утверждённые нами написания имён и следить, чтобы пересказ не подменял события оригинала.
Глава X. Гибель Синфьётли, сына Сигмунда
После всех этих подвигов Вёльсунги вернулись домой, стяжав себе великую славу.
Но Синфьётли вновь отправился воевать. В одном из походов он увидел необычайно прекрасную женщину и страстно пожелал её взять в жёны. Однако на неё претендовал и брат Боргхильд, супруги Сигмунда. Между соперниками завязалась борьба, и Синфьётли убил брата королевы.
После этого Синфьётли совершил немало походов, участвовал во многих сражениях и неизменно одерживал победы. Он прославился больше всех воинов, а осенью вернулся домой на многочисленных кораблях, привезя с собой богатую добычу.
Синфьётли рассказал обо всём отцу, а Сигмунд передал эту весть королеве. Боргхильд потребовала, чтобы Синфьётли покинул страну, и заявила, что не желает его больше видеть.
Но Сигмунд отказался изгонять сына. Вместо этого он предложил Боргхильд золото и другие богатства в качестве возмещения за смерть её брата. Он сказал, что прежде никогда не платил выкуп за убийство человека, однако не считал славным поступком поддерживать несправедливость по отношению к женщине.
Поняв, что не добьётся своего, Боргхильд ответила:
— Пусть будет по-твоему, государь мой. Так будет правильно.
При помощи и по совету Сигмунда она устроила поминальный пир в честь погибшего брата. Королева позаботилась обо всём наилучшим образом и пригласила на пир многих знатных людей.
Во время пира Боргхильд сама разносила гостям питьё. Подойдя к Синфьётли, она протянула ему большой рог и сказала:
— Пей же, прекрасный пасынок!
Синфьётли взял рог, посмотрел внутрь и ответил:
— Нет, питьё заколдовано.
Тогда Сигмунд сказал:
— Дай его мне.
Он взял рог и выпил всё до дна.
Королева обратилась к Синфьётли:
— Отчего же другие должны пить за тебя твоё пиво?
Во второй раз она снова подошла к нему с рогом и велела выпить, осыпая его колкими словами.
Синфьётли взял рог и сказал:
— В питье таится коварство.
Сигмунд вновь воскликнул:
— Тогда отдай его мне!
В третий раз Боргхильд подошла к Синфьётли и потребовала, чтобы он выпил, если в нём действительно есть сердце Вёльсунга.
Синфьётли взял рог, но сказал:
— В нём яд.
— Так процеди его губами, сын мой! — ответил Сигмунд.
К этому времени Сигмунд уже сильно опьянел и потому произнёс эти слова, не понимая, чем они могут обернуться.
Синфьётли выпил из рога — и тотчас упал замертво.
Сигмунд поднялся и едва не умер от горя. Он взял тело сына на руки и отправился в лес. Долго он шёл, пока не добрался до фьорда. Там он увидел человека в небольшой лодке. Незнакомец спросил, хочет ли Сигмунд переправиться на другой берег, и тот согласился.
Но лодка была слишком мала, чтобы вместить обоих сразу. Поэтому сначала в неё положили тело Синфьётли, а сам Сигмунд пошёл вдоль берега.
И тут лодка вместе с человеком, находившимся в ней, исчезла из глаз Сигмунда.
После этого Сигмунд вернулся домой и изгнал Боргхильд из своих владений. Вскоре она умерла.
А Сигмунд продолжал править своим королевством. Сага называет его величайшим героем и конунгом древних времён.
Источник: глава X, «The Ending of Sinfjotli, Sigmund’s Son», перевод Уильяма Морриса и Эйрика Магнуссона (1870).

Глава IX. Как Хельги, сын Сигмунда, победил конунга Хёдбродда, завладел его землями и женился на Сигрун
Когда Хельги воевал, он встретился с конунгом по имени Хундинг, могущественным правителем, владевшим многими землями и имевшим множество воинов. Между ними произошла битва. Хельги сражался доблестно и одержал победу, а конунг Хундинг пал вместе со многими своими людьми. Убийство столь могущественного правителя принесло Хельги большую славу.
Сыновья Хундинга собрали многочисленное войско, чтобы отомстить за отца. Битва была жестокой, но Хельги пробился сквозь ряды врагов к их знамени и убил сыновей Хундинга — Альва, Эйольва, Хёрварда и Хагбарда. Так он одержал ещё одну великую победу.
После сражения Хельги встретил множество прекрасных женщин, ехавших верхом в богатом убранстве. Одна из них выделялась среди остальных своей красотой. Хельги спросил, кто она, и женщина назвала себя Сигрун, дочерью конунга Хёгни.
— Поезжай с нами домой, — предложил Хельги. — Мы примем тебя с почётом.
— У меня есть дела поважнее, чем пировать с тобой, — ответила дочь конунга.
— Какие же дела, дочь конунга? — спросил Хельги.
Сигрун рассказала, что её отец обещал выдать её замуж за Хёдбродда, сына конунга Гранмара. Но она поклялась, что никогда не станет женой Хёдбродда, и сказала, что предпочла бы Хельги любому другому конунгу.
— Будь спокойна, дочь конунга, — ответил Хельги. — Прежде чем тебя отдадут ему, мы сразимся и выясним, кто из нас сильнее. Я готов поставить на это свою жизнь.
После этого Хельги отправил гонцов с деньгами, чтобы собрать своих воинов. Он назначил место сбора у Красной горы и оставался там, пока к нему не прибыли многочисленные отряды. Большое войско пришло с острова Хединсей, а из пролива Норви прибыли могучие воины на прекрасных кораблях.
Хельги спросил предводителя своих кораблей, по имени Лейв, удалось ли ему сосчитать воинов.
— Нелегко назвать точное число, господин, — ответил тот. — На кораблях, пришедших из пролива Норви, двенадцать тысяч человек, а из других мест прибыло ещё в полтора раза больше.
Хельги приказал войску войти в пролив Варинс-фьорд. Но тут на море поднялась страшная буря, а волны стали такими огромными, что их удары о борта и носы кораблей гремели, словно сталкивались друг с другом высокие горы.
Хельги велел людям не бояться и не убирать паруса, а, напротив, поднять их ещё выше. Корабли едва не затонули, но всё же добрались до берега.
Там их встретила Сигрун, дочь конунга Хёгни, с большим войском. Она помогла пришельцам добраться до хорошей гавани под названием Гнипалунд.
Жители окрестных земель увидели, что происходит, и поспешили к морю. Брат конунга Хёдбродда, владевший землёй под названием Сваринова Гора, крикнул прибывшим и спросил, кто командует столь многочисленным войском.
Тогда вперёд выступил Синфьётли. На нём был шлем, сиявший, словно стекло, и белая, как снег, кольчуга. В руке он держал копьё со славным знаменем, а на груди у него висел щит с золотой каймой. Он знал, как следует говорить с конунгами, и ответил:
— Ступай и передай своему господину: когда он закончит кормить свиней и собак и снова увидит свою жену, пусть знает, что сюда прибыли Вёльсунги. Среди них — конунг Хельги, если Хёдбродд желает с ним встретиться. Хельги любит сражаться и добывать славу, а твой господин, верно, предпочитает целовать служанок у очага.
Гранмар ответил:
— Ты не умеешь говорить достойно и лжёшь о тех, кого люди помнят как славных вождей. Похоже, тебя долго кормили волчьим мясом в лесах, где ты убивал собственных братьев. Удивительно, что ты смеешь показываться среди честных людей, ведь ты пил кровь множества мертвецов.
Синфьётли ответил, что Гранмар, должно быть, забыл, как сам был женщиной-колдуньей на острове Варин, как желал заполучить его в любовники и как затем стал валькирией в Асгарде, из-за которой едва не разгорелась война между всеми мужчинами. Он также припомнил, как Гранмар родил от него девять волчат в Лоуниссе.
Гранмар заявил, что Синфьётли искусен во лжи и что ему, оскоплённому дочерьми великанов, едва ли доводилось быть отцом. Он напомнил Синфьётли, что тот был пасынком конунга Сиггейра, жил в лесах среди волков и прославился убийством собственных братьев.
Синфьётли продолжил насмешки, напомнив, как Гранмар был кобылой жеребца Грани и как сам Синфьётли ездил на нём рысью в Бравёлле, а затем Гранмар стал козопасом великана Гольнира.
Гранмар сказал, что скорее накормит птиц мясом Синфьётли, чем продолжит этот спор.
Тогда заговорил конунг Хельги:
— Вам было бы достойнее и мужественнее сражаться, а не говорить такие постыдные вещи, которые даже слушать неприятно. Сыновья Гранмара не друзья мне и моим людям, но всё же они храбрые воины.
Гранмар уехал к конунгу Хёдбродду в его крепость, находившуюся в местности под названием Солнечные Холмы. Лошадей братьев звали Свейпуд и Свеггьюд. Встретившись у ворот крепости, Гранмар рассказал Хёдбродду о прибытии врагов.
Хёдбродд был одет в кольчугу и носил шлем. Он спросил:
— Кто эти люди, что пришли к нам и выглядят столь грозно?
Гранмар ответил:
— Сюда прибыли Вёльсунги. Двенадцать тысяч их воинов находятся на кораблях у берега, ещё семь тысяч — на острове Сок, а самое большое войско стоит у селения Гриндур. Я полагаю, что Хельги и его люди намерены сражаться.
Хёдбродд приказал разослать вести по всем своим землям и призвать воинов. Он велел никому, кто желает сражаться, не оставаться дома, а также отправить послания сыновьям Ринга, конунгу Хёгни и Старому Альву — могучим воинам, которые могли помочь в битве.
Войска встретились у Волчьего Камня, и началось жестокое сражение. Хельги бросился в гущу врагов, и многие пали от его руки. В разгар битвы люди увидели большое множество дев-воительниц, сиявших, словно пламя. Среди них была и Сигрун, дочь конунга.
Тогда Хельги напал на конунга Хёдбродда и убил его прямо под собственным знаменем.
Сигрун воскликнула:
— Благодарю тебя за этот доблестный подвиг! Теперь мы разделим между собой земли, и этот день стал для меня днём великой радости. Твоя слава и почёт будут расти, ведь ты поверг столь могущественного конунга.
Хельги завладел его землями и долго правил ими. Он женился на Сигрун и стал конунгом, прославленным и уважаемым всеми. Однако, как сказано в саге, дальнейшая история Хельги уже не относится непосредственно к этому повествованию.
Источник: глава IX перевода Уильяма Морриса и Эйрика Магнуссона (1870).

Глава VIII. О смерти конунга Сиггейра и Сигню
Сигмунд считал, что Синфьётли ещё слишком юн, чтобы помочь ему отомстить за отца. Прежде чем приступать к мести, он решил закалить юношу в суровых испытаниях.
Летом они вместе бродили по лесам, убивали людей и забирали их добро. Сигмунд видел, что Синфьётли во многом похож на Вёльсунгов: он был силён и отважен. Но Сигмунд полагал, что юноша унаследовал от Сиггейра злое сердце, а потому не считал его близким по духу. Синфьётли же часто напоминал Сигмунду о причинённой ему обиде и подталкивал его к убийству конунга Сиггейра.
Однажды, странствуя по лесу в поисках добычи, они нашли дом. Внутри спали двое мужчин, на которых были большие золотые кольца. Это были заколдованные оборотни, способные превращаться в волков. В доме висели волчьи шкуры, и каждые десять дней мужчины могли выходить из них. Оба они были сыновьями конунгов.
Сигмунд и Синфьётли надели волчьи шкуры, но уже не смогли снять их. Вместе с прежним обликом к ним пришла и волчья природа: они выли по-волчьи, хотя понимали смысл воя друг друга.
Они договорились разойтись в разные стороны и не нападать более чем на семерых противников за раз. Если же на кого-то из них нападут, он должен завыть, призывая другого на помощь.
— Не отступай от нашего уговора, — сказал Сигмунд. — Ты молод и слишком отважен, а люди сочтут тебя лёгкой добычей, если увидят, что ты один.
Они разошлись. Вскоре Сигмунд встретил нескольких людей и завыл. Услышав его, Синфьётли поспешил на помощь и перебил всех нападавших. Затем они снова разошлись.
Но вскоре Синфьётли встретил одиннадцать человек. Он сразился с ними и убил всех, хотя после битвы сильно устал. Юноша забрался под дуб и прилёг отдохнуть.
Когда туда пришёл Сигмунд, он спросил:
— Почему ты не позвал меня на помощь?
— Я не хотел просить тебя помогать мне убивать одиннадцать человек, — ответил Синфьётли.
Сигмунд так разгневался, что бросился на юношу и повалил его на землю, а затем вцепился зубами ему в горло.
В тот день они всё ещё не могли сбросить волчьи шкуры. Сигмунд взвалил Синфьётли на спину и отнёс его домой. Там он проклял волчьи шкуры и отдал их троллям.
Однажды Сигмунд увидел, как две ласки пробежали мимо. Одна укусила другую за горло, а затем бросилась в заросли, сорвала лист и приложила его к ране. Раненая ласка тотчас ожила и полностью исцелилась.
Вскоре Сигмунд заметил ворона, который нёс в клюве лист той же травы. Птица сбросила его перед ним. Сигмунд взял лист и приложил к ране Синфьётли — и тот сразу встал, совершенно здоровый, словно никогда не был ранен.
После этого они вернулись в своё подземное жилище и оставались там, пока не настало время снять волчьи шкуры. Когда они наконец избавились от них, то сожгли их в огне, пожелав, чтобы больше никому не пришлось страдать от их колдовской силы.
В волчьем облике они совершили немало славных подвигов во владениях конунга Сиггейра.
Когда Синфьётли возмужал, Сигмунд решил, что юноша прошёл достаточно испытаний. Теперь он задумался о мести за отца.
Однажды они покинули своё подземное жилище и поздно вечером добрались до владений конунга Сиггейра. Они спрятались в сенях перед чертогом, где стояли бочки с пивом.
Сигню заметила их и поспешила встретиться с ними. Когда они увиделись, то посоветовались и решили, что этой же ночью отомстят за Вёльсунга.
У Сигню и Сиггейра было двое маленьких сыновей. Они играли в чертоге золотой игрушкой, катая её по полу. Вдруг с игрушки скатилось золотое кольцо и покатилось туда, где прятались Сигмунд и Синфьётли. Один из мальчиков побежал за ним и увидел двух мужчин — больших, грозных, в шлемах и сияющих белых кольчугах.
Мальчик бросился к отцу и рассказал ему о том, что увидел. Сиггейр заподозрил, что против него замышляют что-то недоброе.
Сигню услышала их разговор, поднялась, взяла обоих детей и вышла к брату и сыну.
— Вот эти малыши выдали вас, — сказала она. — Теперь убейте их!
Сигмунд ответил:
— Я не стану убивать твоих детей за то, что они рассказали, где мы скрываемся.
Но Синфьётли не стал медлить: он выхватил меч, убил обоих мальчиков и бросил их тела к ногам конунга Сиггейра.
Тогда Сиггейр вскочил и приказал своим людям схватить тех, кто тайно пробрался в сени. Воины бросились на Сигмунда и Синфьётли. Те храбро защищались, и каждый, кто приближался к ним, надолго запоминал эту схватку. Но врагов было слишком много, и в конце концов обоих одолели, связали и заковали в цепи.
Конунг стал размышлять, какой смертью погубить их, чтобы причинить им самые страшные мучения.
Наутро он велел соорудить из камней и дёрна большой курган. Внутри положили огромную плоскую каменную плиту, которая разделяла пространство от стены до стены: пройти сквозь неё было невозможно.
Сигмунда и Синфьётли поместили в курган по разные стороны плиты. Сиггейр рассчитывал, что им будет ещё мучительнее слышать голоса друг друга, не имея возможности встретиться.
Когда рабы засыпали курган дёрном, туда пришла Сигню. Она принесла охапку соломы, бросила её Синфьётли и попросила рабов скрыть этот поступок от конунга. Они согласились, и курган закрыли.
Когда наступила ночь, Синфьётли сказал Сигмунду:
— Похоже, какое-то время нам не придётся голодать: королева бросила сюда свинину, завернув её в солому.
Он ощупал мясо и обнаружил внутри меч. Даже в темноте он узнал его по рукояти и рассказал обо всём Сигмунду. Оба обрадовались.
Синфьётли направил остриё меча вверх, к огромной плите, и стал пилить камень. Сигмунд ухватился за остриё с другой стороны, и вместе они распилили плиту надвое.
Как говорится в старинной песне:
Синфьётли пилил,Сигмунд пилил —И камень могучийОни распилили.
Теперь оба оказались на одной стороне и смогли освободиться. Вскоре они прорубили себе путь сквозь камень и железо, выбрались из кургана и направились к чертогу.
Когда все уснули, они принесли туда дрова и подожгли здание. Люди проснулись от дыма, а огонь уже охватывал чертог над их головами.
— Кто зажёг этот огонь? — закричал Сиггейр. — Я сгораю!
— Это я, Сигмунд, и со мной Синфьётли, сын моей сестры, — ответил он. — Мы хотим, чтобы ты знал: не весь род Вёльсунгов погиб!
Тогда Сиггейр позвал Сигню и предложил ей выйти из огня. Он обещал отдать ей все свои сокровища, окружить её почётом и возместить всё горе, которое причинил ей.
Но Сигню ответила:
— Подумай хорошенько, помнила ли я о том, что ты убил конунга Вёльсунга! Я сама велела убить обоих моих детей, потому что считала их негодными для мести за нашего отца. Я отправилась в лес к тебе в облике колдуньи. И вот теперь ты знаешь: Синфьётли — сын и мой, и Сигмунда! Поэтому он так отважен и силён: в нём соединились сын Вёльсунга и дочь Вёльсунга. Ради этого, и ни ради чего другого, я всё устроила так, чтобы Сиггейр наконец погиб. Всё, что я делала, было ради мести. И сама я не хочу жить дольше. Теперь я с радостью умру вместе с Сиггейром, хотя совсем не радовалась, когда выходила за него замуж.
С этими словами Сигню поцеловала брата Сигмунда и Синфьётли, затем вернулась в горящий чертог и погибла вместе с конунгом Сиггейром и всеми его людьми.
После этого Сигмунд и Синфьётли собрали воинов и корабли. Сигмунд вернулся в земли своего отца и изгнал оттуда конунга, который захватил власть после гибели Вёльсунга.
Так Сигмунд стал могущественным и прославленным конунгом — мудрым и благородным. Он женился на женщине по имени Боргхильд, и у них родились два сына: Хельги и Хамунд.
Когда родился Хельги, к нему пришли норны и предсказали, что в будущем он станет самым прославленным из конунгов.
В это время Сигмунд вернулся с войны. Он дал сыну имя Хельги и нарёк его знаками будущей славы: Землёй Колец, Солнечным Холмом и Острым Мечом. Он пожелал, чтобы сын обрёл великое имя и стал достойным потомком рода Вёльсунгов.
Хельги вырос гордым, любимым и превосходившим других людей воинской доблестью. В саге говорится, что в пятнадцать лет он уже отправился на войну. Хельги возглавил войско, а Синфьётли стал его соратником. Вместе они правили войском и прославились своими подвигами.
Источник: глава VIII перевода Уильяма Морриса и Эйрика Магнуссона (1870).

Глава VII. О рождении Синфьётли, сына Сигмунда
Однажды Сигню сидела в своих покоях, когда к ней пришла одна очень искусная колдунья. Сигню заговорила с ней и сказала:
— Я хотела бы, чтобы мы с тобой поменялись обликом.
— Пусть будет так, как ты желаешь, — ответила колдунья.
С помощью своего колдовства они поменялись внешностью. Колдунья осталась во дворце под видом Сигню, а сама Сигню отправилась в лес. В ту ночь колдунья легла рядом с конунгом Сиггейром, и он не заметил, что рядом с ним другая женщина.
Сигню же пришла к подземному жилищу своего брата и попросила позволить ей переночевать там.
— Я заблудилась в лесу и не знаю, куда идти, — сказала она.
Сигмунд разрешил ей остаться: он не хотел отказывать в ночлеге одинокой женщине, полагая, что она вряд ли отплатит за гостеприимство дурным поступком.
Сигню вошла в жилище, и они сели за стол. Сигмунд часто поглядывал на гостью: она казалась ему прекрасной женщиной. Когда они насытились, он предложил ей разделить с ним ложе. Сигню не стала возражать, и три ночи подряд они спали вместе.
После этого Сигню вернулась домой, нашла колдунью и велела им снова поменяться обликом. Колдунья исполнила её просьбу.
Со временем у Сигню родился сын, которого назвали Синфьётли. Он рос крепким и сильным, был красив лицом и очень походил на род Вёльсунгов.
Когда мальчику ещё не исполнилось десяти лет, Сигню решила отправить его к Сигмунду. Но прежде она захотела проверить, достаточно ли он вынослив и смел, чтобы помочь дяде отомстить за гибель рода.
Испытывая своих прежних сыновей, Сигню сшивала им перчатки прямо на руках, прокалывая иглой кожу и плоть. Мальчики не выдерживали боли и начинали плакать. Синфьётли она подвергла тому же испытанию, но он даже не изменился в лице.
Тогда Сигню распорола рукава его одежды так, что вместе с ними содрала кожу с рук, и сказала, что теперь ему должно быть достаточно больно.
Но мальчик ответил:
— Вёльсунг едва ли почувствовал бы такую боль.
После этого Синфьётли отправился к Сигмунду.
Сигмунд велел ему замесить муку для хлеба, а сам вышел за дровами. Он передал мальчику мешок с мукой и ушёл. Когда Сигмунд вернулся, Синфьётли уже закончил замешивать тесто.
— Ты ничего не заметил в муке? — спросил Сигмунд.
— Когда я начал месить, мне показалось, что в муке есть что-то живое, — ответил мальчик. — Но я замесил всё вместе, и муку, и то, что в ней находилось, чем бы оно ни было.
Сигмунд рассмеялся и сказал:
— Сегодня вечером ты не станешь есть этот хлеб: ведь ты замесил в тесто самых ядовитых змей!
Сигмунд был настолько могуч, что мог есть яд и не терпеть от него вреда. Синфьётли же мог переносить яд, если тот попадал на его кожу, но не мог есть или пить отравленное.
Источник: глава VII перевода Уильяма Морриса и Эйрика Магнуссона (1870).

Глава VI. О том, как Сигню посылала к Сигмунду своих сыновей от Сиггейра
Когда Сигмунд освободился и колода была сломана, он поселился в лесу и оставался там. Сигню вновь отправила людей узнать, жив ли её брат.
Посланники нашли Сигмунда, и он рассказал им обо всём, что с ним произошло, — о схватке с волчицей и о том, как ему удалось спастись. Вернувшись домой, они передали Сигню его рассказ.
Тогда Сигню сама отправилась к брату, и они вместе решили построить в глухом лесу подземное жилище. С тех пор Сигню укрывала Сигмунда там и посылала ему всё необходимое. А конунг Сиггейр полагал, что весь род Вёльсунгов уничтожен.
У Сиггейра и Сигню было двое сыновей. Когда старшему исполнилось десять лет, Сигню отправила его к Сигмунду, чтобы тот проверил, способен ли мальчик помочь ему отомстить за отца.
Юноша отправился в лес и поздним вечером добрался до подземного жилища Сигмунда. Тот встретил его приветливо и велел приготовить хлеб, сказав:
— А я пойду за дровами для огня.
Сигмунд передал мальчику мешок с мукой и вышел за дровами. Когда он вернулся, хлеб всё ещё не был приготовлен.
— Почему же ты не сделал хлеб? — спросил Сигмунд.
Мальчик ответил:
— Я не посмел сунуть руку в мешок с мукой: там что-то шевелилось.
Сигмунд понял, что мальчик не обладает той отвагой, какая нужна тому, кто собирается вместе с ним мстить. Он решил, что такой помощник ему не годится.
Когда Сигмунд встретился с сестрой, он сказал ей, что с этим мальчиком ему не приблизиться к мести.
— Тогда возьми его и убей, — ответила Сигню. — Зачем такому жить дальше?
Сигмунд поступил, как она велела.
Так прошла зима. На следующую зиму Сигню отправила к брату своего младшего сына. Но нет нужды долго рассказывать об этом: всё произошло точно так же, как прежде, и по совету Сигню Сигмунд убил и второго мальчика.
Источник: глава VI перевода Уильяма Морриса и Эйрика Магнуссона (1870).

Глава V. О гибели конунга Вёльсунга
Итак, сага повествует о том, как конунг Вёльсунг и его сыновья в назначенный день отправились в Готланд по приглашению конунга Сиггейра. Они отплыли на трёх кораблях, хорошо снаряжённых и укомплектованных людьми. Путь по морю был благополучным, и к вечеру они прибыли в Готланд.
Но той же ночью Сигню пришла к отцу и братьям и позвала их на тайный разговор. Она рассказала им, что, по её мнению, замышляет конунг Сиггейр, и что он собрал войско, которому невозможно противостоять.
— Он намерен коварно поступить с вами, — сказала она. — Поэтому я прошу вас вернуться в родные земли, собрать как можно больше воинов, а затем снова прийти сюда и отомстить ему. Не идите сейчас навстречу собственной гибели: если вы не поступите так, как я советую, то непременно падёте жертвой его хитрости.
Тогда конунг Вёльсунг ответил:
— Все народы будут помнить слова, которые я произнёс ещё до своего рождения: я поклялся не бежать в страхе ни от огня, ни от меча. До сих пор я держал эту клятву. Неужели теперь, в старости, я отступлю от неё? И неужели девы станут насмехаться над моими сыновьями во время игр, говоря, что они боятся смерти? Каждый человек должен умереть лишь однажды, и никому не избежать своей участи. Поэтому я не вижу причин бежать. Будем сражаться так доблестно, как только сможем. Я участвовал в сотне битв, а порой и в большем числе; иногда силы были на моей стороне, иногда нет, но победителем я выходил всегда. И никогда не скажут обо мне, будто я бежал или просил о мире.
Сигню горько заплакала и стала умолять отца не отправлять её обратно к Сиггейру. Но конунг Вёльсунг ответил:
— Ты непременно вернёшься к своему мужу и останешься с ним, как бы ни сложилась наша судьба.
Тогда Сигню ушла домой, а мужчины провели ночь на месте.
На рассвете Вёльсунг приказал своим людям подняться, сойти на берег и приготовиться к битве. Все вышли с оружием. Ждать пришлось недолго: Сиггейр напал на них со всем своим войском, и завязался жесточайший бой.
Сиггейр громко подгонял своих воинов, призывая их наступать. Но Вёльсунг и его сыновья сражались с такой яростью, что, по преданию, за этот день восемь раз прорубались сквозь ряды врагов, разя противников направо и налево.
Однако, когда они попытались сделать это ещё раз, конунг Вёльсунг пал среди своих воинов. Вместе с ним погибли и все его люди. В живых остались только десять сыновей конунга: силы врага оказались слишком велики, чтобы они могли одолеть их.
Сыновей схватили, заковали в цепи и увели прочь. Сигню узнала, что её отец убит, а братья схвачены и приговорены к смерти. Она позвала Сиггейра для тайного разговора и сказала:
— Я прошу тебя об одном: не убивай моих братьев сразу. Пусть их на некоторое время закуют в колодки. Мне вспоминается пословица: «Пока видишь — любоваться приятно». Но я не прошу для них долгой жизни, ибо знаю, что моя просьба всё равно не поможет им спастись.
Сиггейр ответил:
— Ты, должно быть, лишилась рассудка, раз просишь о том, чтобы твои братья перенесли ещё больше мучений, вместо того чтобы умереть сразу. Но я исполню твою просьбу: мне тем приятнее, чем дольше продлится их страдание.
Он приказал сделать всё, как просила Сигню. В глухом лесу положили тяжёлую колоду на ноги десяти братьев и оставили их там на весь день.
В полночь из леса вышла волчица. Она была старая, огромная и страшная на вид. Первым делом она набросилась на одного из братьев, загрызла его насмерть и съела, после чего ушла обратно в лес.
На следующее утро Сигню послала к братьям человека, которому доверяла больше всех, чтобы узнать, что с ними произошло. Вернувшись, он сообщил ей о гибели одного из братьев. Сигню была безутешна: она понимала, что остальные могут погибнуть так же, но ничего не могла сделать, чтобы их спасти.
Недолго длилось это страшное испытание. Девять ночей подряд волчица приходила в полночь и каждый раз убивала и пожирала одного из братьев. В живых оставался только Сигмунд.
Перед наступлением десятой ночи Сигню снова послала к нему своего доверенного человека. Она дала ему мёд и велела намазать им лицо Сигмунда, а немного мёда положить ему в рот.
Посланник исполнил приказ и вернулся домой.
В следующую ночь волчица явилась, как обычно, чтобы убить и съесть Сигмунда, подобно его братьям. Но теперь она почуяла мёд. Она стала облизывать его лицо языком, а затем просунула язык ему в рот.
Сигмунд не испугался. Он крепко стиснул зубы и схватил волчий язык.
Волчица резко отпрянула и с такой силой рванулась назад, упираясь лапами в колодки, что разломала их. Но Сигмунд не разжал зубов: он держался так крепко, что вырвал язык волчицы с корнем. От этого она и погибла.
Некоторые, однако, говорят, что эта волчица была матерью конунга Сиггейра. Она превратилась в зверя с помощью тролльего колдовства и чародейства.
Источник: глава V перевода Уильяма Морриса и Эйрика Магнуссона, издание 1870 года.

Глава IV. Как конунг Сиггейр взял в жёны Сигню и пригласил конунга Вёльсунга с сыновьями в Готланд
В ту ночь Сиггейр лёг рядом с Сигню, а наутро погода стояла ясная. Тогда конунг Сиггейр объявил, что не станет медлить с отъездом: он боялся, как бы ветер не усилился и море не сделалось непроходимым.
Никто из Вёльсунга и его сыновей не пытался удержать его. Тем более что они видели: Сиггейр и сам торопится покинуть пир, едва тот начался.
Но Сигню обратилась к отцу:
— Я не хочу уезжать с Сиггейром, и сердце моё к нему не лежит. Предчувствие подсказывает мне, да и родовая мудрость говорит, что из этого брака выйдет великое зло, если его не расторгнуть немедленно.
— Не говори так, дочь! — ответил Вёльсунг. — Будет великим позором для него и для нас нарушить данное слово, ведь он не совершил ничего дурного. Если мы разорвём этот союз, нельзя будет ждать от него ни доверия, ни дружбы. Он отплатит нам всяким злом, какое только сможет причинить. Ведь подобает человеку крепко держаться обещанного.
Итак, Сиггейр приготовился к отъезду. Прежде чем покинуть пир, он пригласил своего тестя, конунга Вёльсунга, прибыть к нему в Готланд вместе со всеми сыновьями через три месяца. Пусть Вёльсунг возьмёт с собой столько людей, сколько пожелает и сколько сочтёт подобающим своей чести.
Так Сиггейр намеревался возместить недостатки свадебного пира: ведь он пробыл на нём всего одну ночь, что было совсем не в обычае.
Вёльсунг обещал приехать в назначенный день. После этого родичи расстались, и Сиггейр отправился домой вместе со своей женой.
Источник для перевода: текст Уильяма Морриса и Эйрика Магнуссона (1870), глава IV.

Глава III. О мече, который Сигмунд, сын Вёльсунга, вынул из Бранстока
В Готланде правил король по имени Сиггейр. Он был могущественным властителем, и под его рукой находилось множество людей.
Однажды Сиггейр явился к королю Вёльсунгу и попросил в жёны его дочь Сигню. Королю и его сыновьям это предложение пришлось по душе, но сама Сигню не желала этого брака. И всё же она предоставила отцу решать за неё, как и во всех прочих делах, касавшихся её. Поэтому король согласился на предложение и обручил дочь с Сиггеем.
Договорились, что ради свадебного пира и самого бракосочетания Сиггейр прибудет в чертог короля Вёльсунга. Король приготовил пир наилучшим образом, на какой только был способен. Когда всё было готово, в назначенный день прибыли гости, среди них — Сиггейр со множеством знатных мужей.
Рассказывают, что вдоль всего чертога горели большие костры, а посреди зала возвышался упомянутый прежде огромный дуб. Говорят также, что вечером, когда люди сидели у огня, в чертог вошёл незнакомец, которого никто прежде не видел.
Одет он был так: на нём был пёстрый плащ, ноги его были босы, а льняные штаны туго обтягивали ноги до самых костей. В руке он держал меч. На голове у него была широкополая шляпа, надвинутая на лицо. Он был огромен ростом, казался древним и был одноглаз.
Незнакомец подошёл к Бранстоку, выхватил меч и с силой вонзил его в ствол дуба, так что клинок ушёл в древесину до самой рукояти. Все отступили и не осмелились заговорить с ним.
Тогда он произнёс:
— Тот, кто вытащит этот меч из ствола, получит его от меня в дар. И пусть знает: никогда ещё ему не доводилось держать в руке меч лучше этого.
С этими словами старик вышел из чертога, и никто не знал, кто он и куда направился.
Люди поднялись со своих мест. Никому не хотелось оказаться последним, кто возьмётся за меч: все полагали, что удача будет на стороне того, кто первым коснётся его.
Сначала к мечу подошли самые знатные мужи, а за ними — остальные, один за другим. Но никто не смог вытащить клинок: сколько бы они ни тянули, меч не поддавался.
Наконец подошёл Сигмунд, сын короля Вёльсунга. Он взялся за рукоять и вынул меч из ствола так легко, словно тот вовсе не был вбит в древесину.
Оружие показалось всем столь превосходным, что никто из присутствующих прежде не видел ничего подобного. Сиггейр захотел купить меч и предложил за него золота втрое больше его собственного веса.
Но Сигмунд ответил:
— Ты мог бы вынуть меч из ствола не хуже меня, если бы тебе было суждено владеть им. Но теперь, раз он первым делом достался мне, ты не получишь его, даже если предложишь всё золото, какое у тебя есть.
Король Сиггейр разгневался и решил, что Сигмунд ответил ему с презрением. Однако он был человеком осторожным и двуличным, поэтому сделал вид, будто не придал словам никакого значения. Но уже тем же вечером он задумал, как отплатить Сигмунду за этот ответ, — и вскоре стало ясно, что замысел его был недобрым.
Конец третьей главы.
Редакторская заметка. В этой главе незнакомец — Один. В английском издании это поясняется в примечании переводчиков: Один традиционно изображается одноглазым, поскольку отдал глаз в залог за глоток из источника Мимира, источника мудрости.
И ещё важное для нашего словаря: Сиггейр — именно такая форма имени короля Готланда. В предыдущем списке она уже утверждена. В следующей главе он увозит Сигню в Готланд, а затем приглашает туда и её родных.

Продолжаем «Сагу о Вёльсунгах». Имена оставляем по нашему утверждённому словарю, язык — современный литературный русский, без искусственной архаизации. Будем переводить главы последовательно, ничего не пропуская.
Важная оговорка: английский перевод Морриса и Магнуссона — это текст XIX века, и я буду передавать его содержание по-русски, а не выдавать вольную реконструкцию за точный перевод.
Глава I. О Сиги, сыне Одина
Начинается здесь рассказ о человеке по имени Сиги, которого люди называли сыном Одина. В этой истории будет рассказано и о другом человеке, по имени Скади. Он был знатен и могуч, однако Сиги превосходил его и силой, и знатностью рода — так говорили люди в те времена.
У Скади был раб по имени Бреди, о котором необходимо поведать подробнее. Имя его, как говорили, соответствовало его занятию. В мастерстве и силе он не уступал тем, кого считали людьми более достойными, а некоторых даже превосходил.
Однажды Сиги отправился на охоту, и раб пошёл с ним. Целый день они охотились на оленей и лишь к вечеру собрались вместе, чтобы подсчитать добычу. И тут оказалось, что Бреди убил оленей гораздо больше, чем Сиги.
Это крайне разгневало Сиги. Он сказал, что поразительно, как простой раб мог превзойти его в охоте. Тогда он набросился на Бреди и убил его, а тело закопал в снежном сугробе.
Вечером Сиги вернулся домой и сказал, что Бреди ускакал от него в лес. «Он вскоре скрылся из виду, — заявил Сиги, — и больше я ничего о нём не знаю».
Однако Скади усомнился в его словах. Он заподозрил обман и решил, что Сиги сам убил Бреди.
Тогда Скади послал людей на поиски. Они нашли тело в одном из снежных сугробов. Скади велел отныне называть это место Сугробом Бреди. С тех пор люди стали называть так и другие большие снежные заносы.
Стало ясно, что Сиги убил раба и совершил преступление. Его объявили изгоем, которому больше не было места на родной земле рядом с отцом.
Тогда Один отправился вместе с ним в изгнание. Они прошли долгий путь, не останавливаясь, пока наконец не добрались до нескольких военных кораблей.
Сиги пустился в морские походы, пользуясь силой, которую отец даровал ему перед расставанием. Ему сопутствовала удача: он побеждал в сражениях, пока не завоевал себе землю и власть. Затем он взял в жёны знатную женщину, стал великим и могущественным королём, правил землёй гуннов и прославился как величайший воин.
У него родился сын по имени Рерир. Тот рос в отцовском доме, быстро набирался сил и становился статным и красивым юношей.
Источник: William Morris и Eiríkr Magnússon, The Story of the Volsungs, глава I.
Редакторская заметка. Это первый рабочий вариант перевода. В следующем проходе стоит проверить географические и культурные термины и решить, оставляем ли «землю гуннов» или используем более нейтральное «землю хуннов». Также нужно будет единообразно передавать слово thrall: здесь я выбрала «раб».

Пролог в стихах
Уильям Моррис
Перевод для нашего издания «Саги о Вёльсунгах»
Перевожу по английскому тексту Морриса и Магнуссона, сохраняя шесть строф, их смысл и торжественную интонацию.
I
О вы, кто говорит на языке английском, Внемлите: в дальней северной стране, В давно минувшем, в мире диком, близком Лишь льдам да морю в серой тишине, Родилась песнь о горе и вине. Дивитесь: как средь льдов, снегов и стужи Такая сладость расцвести могла?
II
А может, нечему дивиться: те, Кого судьба всего лишила в мире, Хранили память о былой мечте, Желанье жить, не преклоняясь силе, И веру в богов на последнем рубеже, Где ненависть и зло сойдутся в битве С тоской слепой на Роковом поле.
III
Едва забрезжил первый свет времён, Уже клубок трагических событий Был дорог сердцу, скорбью покорён. Казалось, солнце встало над обителью, Небесный свод сиял вдали открытый, Но минуло и это — день угас, И вечер наступает ныне для нас. И всё же утро не было столь долгим, Чтоб мы не вняли призракам тревожным.
IV
Как в шумном городе, когда закат Ещё не стих и улицы грохочут, Порой ветра взлетевший вихрь назад Спускается и в комнату приносит Колоколов далёких нежный звон, Где ласточки кружатся над селеньем. Мы слышим звук, и сердце смущено, И боль свою врачует отголоском.
V
В нашей повести нет туманных слов, Нет низости — она велит нам прямо: «Будь милосерден, даже если боль Тебе нанесена чужою рукой. Не проклинай былую доброту, Не отвергай надежду на любовь. Отринь всё, что земля сулит тебе, Ради любви — и сквозь ночи и дни, Пускай напрасны будут все старанья, Борись за чьё-то сердце, за признанье!»
VI
Так подойдите ближе и внимайте, Народ английский, слушайте рассказ — О повести, где жалость правит нами, О Сигурде, что сквозь тьму пронёс свой свет, О Брюнхильд, чья душа любовью смята, О Гудрун, чьи скитания — в никуда, О том, как побеждённая любовь Не может умереть, покуда живы боль и скорбь.
Редакторская помета: это литературный рабочий перевод, а не построчная академическая версия. В частности, я местами перестроила фразы и ритм ради русского звучания. Перед публикацией стоит отдельно сверить каждую строфу с оригиналом и решить, насколько строго мы хотим держаться авторского размера и рифмовки.

Продолжаем! Это следующий раздел издания Морриса и Магнуссона — список наиболее значимых персонажей. Я перевела его как справочник, сгруппировав героев так же, как в оригинале.
Имена наиболее значимых персонажей этой истории
1. Вёльсунги

Сиги — сын Одина.
Рерир — сын Сиги, король Гуннской земли.
Вёльсунг — сын Рерира.
Сигмунд — старший сын Вёльсунга.
Сигню — дочь Вёльсунга.
Синфьётли — сын Сигмунда и Сигню.
Хельги — сын Сигмунда и его жены Боргню.
Сигурд, убийца Фафнира — посмертный сын Сигмунда и Хьёрдис.
Сванхильд — дочь Сигурда и Гудрун, дочери Гьюки.

2. Люди, связанные с Вёльсунгами до встречи Сигурда с Брюнхильд

Сиггейр — король Готланда, муж Сигню.
Боргню — первая жена Сигмунда.
Хьёрдис — вторая жена Сигмунда.
Эйлими — отец Хьёрдис, король.
Хьяльпрек — король Дании.
Альв — сын Хьяльпрека, второй муж Хьёрдис.
Регин — королевский кузнец.
Фафнир — брат Регина, превратившийся в дракона.
Отр — их брат, убитый Локи.
Хрейдмар — отец Регина, Фафнира и Отра.
Андвари — карлик, первоначальный владелец сокровищ Нибелунгов. Когда Локи отнял у него клад, Андвари проклял его.

3. Гьюкунги, или Нибелунги

Гьюки — король.
Гримхильд — его жена.
Гуннар — сын Гьюки.
Хёгни — сын Гьюки.
Гутторм — сын Гьюки.
Гудрун — дочь Гьюки, жена Сигурда, убийцы Фафнира.

4. Будлунги

Будли — король.
Атли — его сын, второй муж Гудрун.
Брюнхильд — дочь Будли, возлюбленная и первая невеста Сигурда, впоследствии жена Гуннара, сына Гьюки.
Бекхильд — дочь Будли, жена Хеймира из Хлимдаля.

5. Другие персонажи, связанные с Сигурдом и Гьюкунгами

Хеймир из Хлимдаля — приёмный отец Брюнхильд.
Глаумвёр — вторая жена Гуннара.
Костбера — жена Хёгни.
Винги — злой советник (в некоторых редакциях — посланник) короля Атли.
Нибелунг — сын Хёгни, помогающий Гудрун убить Атли.
Йормунрек — король готов, муж Сванхильд.
Рандвер — его сын.
Бикки — его злой советник.
Йонакр — третий муж Гудрун.
Сёрли, Хамдир и Эрп — сыновья Йонакра и Гудрун.

Примечание: в оригинальном издании есть расхождение относительно Эрпа: редакторская поправка указывает, что Сёрли и Хамдир — сыновья Йонакра и Гудрун, тогда как Эрп — сын Йонакра от другой женщины. Это стоит сохранить как примечание, а не молча сглаживать противоречие.
Для нашего будущего издания я бы пока считала эту версию рабочей: перед окончательной редактурой нужно будет унифицировать передачу древнеисландских имён по всей саге. Например, выбрать один вариант — «Хёгни» или «Хогни», «Хьёрдис» или «Хьордис» — и последовательно использовать его везде.

Начнём с предисловия Уильяма Морриса и Эйрика Магнуссона к изданию 1870 года. В нём важно разобраться, как переводчики понимали сагу, на что опирались и как работали с древнеисландским текстом. Предисловие действительно стоит прочитать до самой саги.
Вот оригинал предисловия на английском⁠ — ссылка Preface в оглавлении.
Я нашла отдельную страницу предисловия. Ниже — мой перевод на русский. Сохраняю содержание и структуру оригинала, но не буду искусственно копировать старинную английскую манеру.
Предисловие переводчиков
Предлагая читателю этот перевод наиболее полной и драматически насыщенной версии великого северного эпоса, мы не претендуем на особую проницательность в вопросах критики и не собираемся разбирать спорные проблемы. Мы предпочитаем следовать существующим авторитетным исследованиям и стремимся к тому, чтобы наш перевод был как можно более точным и близким к оригиналу, но при этом, если это возможно, не слишком прозаичным.
Мы обращаемся скорее к любителям поэзии и природы, чем к учёным, и надеемся, что они смогут насладиться этим великим произведением и проникнуться восхищением перед ним. До сих пор, как ни странно, оно ещё ни разу не переводилось на английский язык. Этим мы оправдываем наше намерение кратко рассказать о некоторых вещах, которые покажутся учёному слишком хорошо известными, чтобы заслуживать упоминания, но могут помочь обычному читателю, впервые открывшему нашу книгу.
Прозаическая версия «Саги о Вёльсунгах», вероятно, была составлена в XII веке на основе различных преданий, песен, которые к тому времени уже исчезли, но, несомненно, были известны составителю саги хотя бы во фрагментах, а также песен, записанных примерно в ту же эпоху и сохранившихся до наших дней. Большую часть последних читатель найдёт в этой книге: одни включены в прозаический текст самим древним рассказчиком, другие — нынешними переводчиками. Остальные помещены во второй части книги и расположены там, насколько это возможно, в соответствии с последовательностью событий. Вместе они образуют стихотворное изложение большей части саги.
Теперь мы вкратце сравним эти песни из «Старшей Эдды» с прозаическим повествованием о Вёльсунгах. Прежде всего отметим, что это единственные сохранившиеся стихотворные источники, которыми располагал составитель саги, рассказывая свою историю.
За исключением короткого отрывка на странице 24 нашего перевода, следующие песни появляются лишь в эпизоде о Хельги, убийце Хундинга, единокровном брате Сигурда. До нас дошли две песни об этом герое, на которых в определённой мере основано прозаическое повествование. Они отчасти рассказывают об одних и тех же событиях. Однако вторую половину второй песни составитель саги, на наш взгляд, мудро оставил в стороне: она сама по себе настолько интересна, что могла бы затормозить развитие основного повествования. И всё же мы не смогли отказаться от возможности передать её удивительную красоту и включили её в первую часть стихотворных переводов, составляющих вторую часть нашей книги.
В следующем эпизоде саги — о смерти Синфьётли и Сигмунда, а также о путешествии королевы Хьёрдис ко двору короля Альва — уже не сохранилось никаких следов стихотворной основы.
Но затем мы вновь обращаемся к «Эдде»: когда Регин рассказывает Сигурду историю своего рода и когда Сигурд побеждает и убивает сыновей Хундинга. Соответствующая песнь известна как «Песнь о Регине».
Краткая шестнадцатая глава представляет собой сокращённый пересказ большой поэмы «Пророчество Грипира» — в саге имя героя передаётся как Грифир. В этой поэме вся последующая история излагается довольно подробно; если бы её полностью включили в прозу, это, несомненно, лишило бы дальнейшее повествование значительной части его занимательности.
В рассказе об убийстве дракона сага очень близко следует «Песни о Фафнире». А вот эпизод с пением птиц, обращающихся к Сигурду, добавлен нами самими.
Затем следует пробуждение Брюнхильд и её мудрые советы Сигурду, заимствованные из «Речей Сигрдривы». Большая часть этой песни в стихах уже включена составителем саги в прозаическое повествование. Мы же добавили в текст строфы, описывающие пробуждение Брюнхильд. Остальную часть песни, отсутствующую в прозе, мы перевели для второй части книги.
В рассказе о пребывании Сигурда в Хлимдале, сне Гудрун, дочери Гьюки, волшебном напитке Гримхильд, последовавшей за этим напитком женитьбе Сигурда, сватовстве Брюнхильд для Гуннара и её свадьбе с ним, ссоре королев, нарастающих горе и гневе Брюнхильд, а также встрече Брюнхильд с Сигурдом — во всём этом, наиболее драматичном и тщательно выстроенном эпизоде истории, — сохранились лишь отдельные стихотворные фрагменты, включённые составителем саги в его повествование. Однако многие события этой части упоминаются и в других поэмах.
Тридцатая глава соотносится с поэмой, известной как «Краткая песнь о Сигурде». По-видимому, её начало утрачено, но сохранившаяся часть рассказывает о пробуждающемся гневе и ревности Брюнхильд, убийстве Сигурда и смерти самой Брюнхильд. Мы перевели эту песнь целиком.
От «Песни о Брюнхильд» сохранились лишь фрагменты. Эта поэма отчасти охватывает те же события, что и предыдущая, но предлагает другую версию убийства Сигурда. Она дошла до нас в очень неполном виде, хотя составитель саги использовал некоторые её эпизоды. Читатель найдёт наш перевод во второй части книги.
Однако прежде чем рассказать о смерти героини, мы полностью включили в текст, в качестве тридцать первой главы, «Первую песнь о Гудрун» — наиболее лиричную, полную и прекрасную из всех песен «Эдды». Это произведение, которое любая эпоха и любой язык могли бы считать одним из своих величайших сокровищ.
Начиная с этого места и до самого конца саги повествование тесно следует песням «Эдды». В тридцать второй главе составитель саги переложил в прозу древнюю «Песнь о Гудрун», опустив лишь её начало, где приводится другая версия смерти Сигурда. Эту песнь мы также перевели.
Величественная поэма, известная как «Поездка Брюнхильд в Хель», непосредственно не представлена в прозаическом тексте. Составитель саги позаимствовал из неё лишь один или два связующих эпизода, восполняющих пробелы в «Речах Сигрдривы». Наш перевод этой поэмы также включён во вторую часть книги.
Предательство и гибель Гьюкунгов, или Нибелунгов, а также страшный конец Атли, его сыновей и всего его двора описаны в двух песнях, известных как «Песни об Атли». Составитель саги в основном следует более длинной из них — «Гренландской песне об Атли». Короткую песнь мы перевели отдельно.
Судьба Гудрун, её дочери от Сигурда и её сыновей от последнего мужа, Йонакра, описанная в последних четырёх главах саги, величественно и поэтично представлена в песнях «Подстрекательство Гудрун» и «Песнь о Хамдире». Они также включены в наш перевод.
Это все песни «Эдды», к которым обращался составитель саги. Однако мы перевели ещё одну — «Плач Оддрун», — поскольку она обладает самостоятельной художественной ценностью.
О литературных достоинствах этого произведения можно было бы сказать многое. Но мы полагаем, что читатель с тонким поэтическим чутьём сумеет преодолеть первоначальное замешательство, вызванное непривычными обычаями и чуждым ему миром, и откроет для себя заключённые в саге красоту и человечность.
Мы не сомневаемся, что такой читатель будет глубоко тронут, обнаружив за всей дикостью и отдалённостью этого мира поразительный реализм, тонкость чувств и столь близкое понимание всех страстей, которые и сегодня способны волновать самого читателя.
В заключение мы должны ещё раз сказать, насколько странным нам кажется тот факт, что эта история о Вёльсунгах — по существу, поэма, изложенная прозой, — прежде никогда не переводилась на английский язык.
Ведь это Великая история Севера, которая должна стать для всех наших народов тем же, чем для греков была история Трои. А впоследствии, когда мир изменится и наши народы останутся лишь воспоминанием, эта история должна будет значить для потомков не меньше, чем сказание о Трое значит для нас сегодня.
Примечание к работе над переводом. Это рабочая версия, а не окончательная редакция для публикации. Имена, названия песен и географические названия нужно будет унифицировать по всей книге. Кроме того, я бы отдельно сверила несколько терминов и формулировок с оригиналом и академическими изданиями, прежде чем считать перевод готовым.